Полковник говорил о том, что Корнеев и сам превосходно знал, и пока было непонятно, к чему такое вступление.

– Кому-то может показаться, что у нас грязная работа, Вадим. Но мы делаем нужное и важное дело. Мы защищаем государство, а значит, и живущих в нем людей. Для того и создана наша служба. Кто-то должен убирать мусор, чтобы не вспыхнула эпидемия. Мы волки, Вадим. Мы чистим этот лес от падали. Тот же самый Двинский, которого ты завалил на прошлой неделе, – он же перекачал сотни миллионов долларов на Запад. Это был настоящий насос, ты пойми. И его никак нельзя было остановить, только смертью. С нашей подачи дважды против него возбуждали уголовное дело, и оба раза он выходил сухим из воды, прикрытие у него было мощнейшее…

– Зачем вы мне это говорите? – не выдержал Корнеев.

– Хочу, чтобы ты знал.

– Я и так знаю.

Христич вздохнул и заглянул в глаза собеседнику.

– Я хочу вернуть тебе веру, Вадим. Веру в нужность того, что мы делаем.

– Ни секунды я в этом не сомневался.

И опять Христич вздохнул.

– Мне показалось, с тобой что-то происходит. Или тебе надо отдохнуть? Ты скажи, я дам тебе неделю. Но только – после Базылева.

Значит, Базылев – срочный заказ. Дело не терпит отлагательства.

– Вы только не подумайте, что я струсил сегодня, Олег Николаевич.

– Да нет, что ты, Вадим.

А сам отвел глаза. И голос фальшивый. Корнеев невесело усмехнулся:

– Я вам его сделаю. Но надо доработать операцию.

– Там все готово! – не сдержался Христич. – Говорю тебе – возле дома встретишь и…

– Возле дома не встречу, – непреклонно ответил Корнеев. – Потому что это – провал.

– Нет!

– Провал! – жестко сказал Корнеев. – Если исполнителя уложат прямо на месте покушения – грош цена нашей работе.